Ресторан «МариVanna» — это секретное место, куда можно зайти в любое время и встретить близких людей

Мариванна о тортах

Возле моей работы (а когда-то я, как и все честные советские граждане, ходила на службу пять дней в неделю с девяти до пяти) когда-то был магазин «Рты». Точнее, «Ртами» он был вечером, когда я неслась с работы с набитыми в обеденный перерыв тряпочными авоськами. Утром, когда я с пустыми авоськами в сумке шла на работу, он превращался в «Торты».

В «Ртах», если повезет, можно было заполучить хороший торт: «Киевский», «Прагу», «Олимпийский». О том, что сегодня будут давать, сообщал кто-то знающий, «близкий к кругам». По учреждению пробегал шепоток, и вот перед «Ртами» уже бурлит, гомонит небольшая толпа, в основном, состоящая из сотрудников близлежащих контор и институтов. Под Новый год на два квартала выстраивалась очередь за «Птичьим молоком» и шоколадно-вафельным великолепием «Корзина», квинтэссенцией пищевой роскоши, по верху выложенным шоколадными цветами, кружевами и целыми шоколадными конфетами. В обычные же дни на подсвеченных ледяным светом кондитерских витринах одиноко куковали пяток черствеющих пирожных, трубочек и корзинок, и какой-нибудь залежавшийся тортик из тех, что поплоше, скажем, «Фруктовый» в желейной заливке. Чтобы немного сгладить аскетизм этой картины, витрины кое-где украшали пыльные искусственные цветы…

Но какая радость была нести домой вожделенный торт, какой праздник! Когда коробка, крест-накрест перевязанная пластиковой бечевой, водружалась на стол, женщины ахали и всплескивали руками: «Ну какая красота!», мужчины в предвкушении жмурились, дети весело прыгали вокруг и пытались заглянуть в полиэтиленовое коробочное оконце – а много ли цветов из крема? А большие ли? И немудрено. Торт означал больше, чем праздник живота. Он означал, что будет вынесен из кухни в залу и раздвинут большой стол, что ковер свернут и задвинут под батарею, что придут гости, навалят в прихожей стогом свои пальто с занятными чужими запахами, вытряхнут из сумок нарядные лаковые туфли и длинноносые ботинки. Что соседей снизу предупредят: «Вы уж нас извините, у нас будут гости, постараемся не шуметь,» — и потом отнесут им в качестве благодарности остатки салатов, студня, языка, колбасы, того же торта на красивой тарелке (тарелку они потом полгода будут нести назад). Что будут смеяться, спорить, танцевать, курить на кухне в окно, громогласно и безаппеляционно провозглашать:

— А вы, Иван Николаич, не спорьте! Вы мастер своего дела, лучший в отрасли! На таких как вы, земля держится! Нет,нет, слышать ничего не желаю!

Праздник, праздник! А потом будут мыть на кухне горы тарелок, вытряхивать пепельницы, снимать запятнанную скатерть, упихивать букеты в слишком маленькие вазы и тихими голосами обсуждать друг сдругом:

— Ну слава Богу, отметили, посидели. Рюмку вот синюю разбили, жаль.

— Иван Николаич-то бедный, как поседел. Говорят, от него жена погуливает с главным инженером, а он, деликатный человек, делает вид, что не знает…

И все это в одном торте, в его нарядной коробке, в его масляных розах.

Домашний торт – тоже праздник, но не такой торжественный, не такой парадный. Его пекли на Рождение детей, на ноябрьские праздники, на приезд родственников из Торжка, на первое сентября. «Пролетарские развалины», «Муравейник», «Сметанник», «Полено», «Негр в пене»… Этот был мой любимый – черный шоколадный бисквит и белое облако взбитых сливок. Отведать «Негра», увы, доводилось нечасто – ведь для начала надо было достать тридцатипроцентные сливки, а это был такой дефицит!

Да, когда-то я очень любила торты. За исключением одного — печеночного. Его я ненавидела с детства, и, в принципе, недолюбливаю и по сей день.

Когда-то я очень любила торты, а теперь, представьте, совсем не люблю. На месте «Ртов» сейчас буржуазная кондитерская. Там разнообразие и великолепие, и воздухов благорастворение, но почему-то меня совсем не манят тамошние сладкие кандибоберы.

Купить любой торт сейчас не сложнее, чем пакет молока — хочешь, «Киевский», хочешь «Прагу», хошь какое Санчо-Панчо, хочешь — элитарный французский за две тысячи рублей, где одной только голубики рублей на семьсот, а масла и калорий ну нет совсем. Но нет уже того трепета, того восторга, который когда-то вызывали с боем добытые масляные розы, нет того праздничного предвкушения и слюноглотания.

Может, когда совсем не хочется торта, это и есть старость?!


Создание сайта — «Анисайт»


© 2009 «GinzaProject»