Ресторан «МариVanna» — это секретное место, куда можно зайти в любое время и встретить близких людей

Мариванна о кулинарной медитации

Что вас особенно раздражает — когда две женщины с коляской неспешно идут по оживленной улице, занимая весь тротуар, и ты, бесясь от неуместности собственного раздражения, безуспешно пытаешься обскакать их то справа, то слева? Или когда в общественном транспорте тебе на плечо ложатся чужие волосы? Или когда под окнами ездит детский музыкальный велосипед, и бесконечно играет: трын-тын-тын, трын-тын-тын? Или когда рядом кто-то громко и беззастенчиво говорит по мобильному телефону:

— Да! Я уже сдала мазки! А результата до сих пор нет! Нет, грибок не нашли! Вот пока промываю слабым раствором фурацилина! А как дела у Анечки?

Когда таких раздражающих факторов накапливается слишком много, я понимаю — пора лепить пельмени.

Пельмени — одна из лучших известных мне кулинарных медитаций. Готовка в принципе (если не в спешке) настраивает на положительный лад и успокаивает нервы, и мало что может сравниться в этом плане с леплением пельменей. Несложный, кропотливый, вдумчивый ручной труд: тонко раскатать тесто; эргономично хрустальной рюмочкой (моя пельменная рюмочка досталась мне от мамы, еще она ею вырезала) нарезать кружочки, так, чтобы практически не осталось обрезков; скатать из начинки деликатные ровные шарики…и пошло-поехало! Раз — опустила мясной шарик на тестяной кружочек, как жемчужинку в раковину. Два — накрыла сверху вторым кружочком, залепила края — три. И так раз за разом, пельмешка за пельмешкой, ровненькие, круглые, как голУбки, они ложатся в специально подготовленные картонные поддоны, чтобы потом пойти в морозилку. Руки работают, голова отдыхает, дышится ровнее, сердце бьется реже и легче… и мысли уносятся куда-то далеко, то ли в прошлое, то ли в будущее, то ли вообще в светлые бездумные эфиры… радио тихо бормочет на кухне, а то — стремительный струнный концерт, в такт музыке руки орудуют еще быстрее. Еще пяток пельменей, еще два десяточка, еще один поддон, еще раз скалку в руки — ох, а тесто-то кончилось! Это сколько же я налепила? Не мало ли? Двести штук! Места-то в морозильнике хватит? Зато потом они, сердечные, крепкие и холодные, красивенькие, как какие-то особые зимние орехи, весело плюхают в крутой кипяток и наполняют кухню своим сытным, мясным, пельменным запахом. Десять, двадцать, тридцать — не мало ли?

— Не скупись, Марь Иванна!

— Свари побольше, бабуля, пельменей много не бывает! Положи мне вооот такую тарелину!

Вдвоем лепить еще лучше. Раз, два, три, в четыре руки, руки в муке, за разговором и не заметите как налепите вооот такую гору. Разговор то спешит, то умолкает. Разговор о пустяках, о важном, о грустном, о смешном, обо всем, ни о чем. Душа отдыхает, и добрый ангел всеобщего кухонного единства парит над столом. Он в переднике и колпаке, крылышки присыпаны мукой. И так покойно потом на душе, так незлобно и уютно!

Индусы считают, готовить можно только с добрыми мыслями, а то от еды не будет проку. Когда я леплю пельмени, все тревоги, все злые нервы отходят от меня далеко-далеко, и растворяются где-то в космической черноте, где пустота, одиночество и холод, как в морозильнике. Отлетают и замерзают там, и вернутся уже не могут.

А здесь тепло… Мир, он, конечно, свое возьмет, и снова издергаешься, истревожишься, снова наполнишься мелким бесом, мелким злом на все сущее. Гляди-ка, а морозилка-то уже пуста! Все съели! Пора, пора опять выбрать время, намесить тесто, накрутить начинки, закатать рукава…

Я так думаю, пельмени — это немного волшебная еда. Потому что готовятся они всегда с мыслями о будущем. Для будущих обедов и ужинов, для будущих семейных вечеров, для будущих голодных едоков, которые заслышав один только запах, начнут исходить слюной:

— А не мало пельменей? Свари побольше! Я сегодня съем сорок штук, честное слово!


Создание сайта — «Анисайт»


© 2009 «GinzaProject»