Ресторан «МариVanna» — это секретное место, куда можно зайти в любое время и встретить близких людей

Мариванна о дачах и дачной еде

Я вижу ее так — деревянная, уже ветшающая от длинных зим и яростных летних дождей, выкрашенная в голубую или зеленую краску. Когда-то ярко-голубую или зеленую, а теперь слинявшую, поблекшую до полной мимикрии с небесами и буйной зеленью вокруг. Два этажа, стеклянная комната-«фонарь» наверху, в мелком фигурном переплете, треугольничками да ромбиками, и такие же, фигурно-стеклянные, две веранды с двух сторон. Когда ее надолго — или навсегда — оставляют одну, стекла веранд первыми сообщают об одиночестве и с тихим печальным хрустом осыпаются, оставляя пустые, выболевшие ромбы и треугольники, сквозь которые на веранду заходят ветер, вода, комары и воробьи, и залетают на парашютиках семена одуванчика и иван-чая... Но нет, не надо о грустном. Не хочу тлена и одиночества. Хочу представить ее в полном цвете, в полной силе, классическую ленинградскую Дачу, основной архитектурный шедевр наших пригородных поселков, как я ее называю — чеховский стандарт. Чтобы стоял июль, макушка лета, дозревала клубника, буйно цвел кипрей, придорожные канавы пенились от мелких белых цветов, издающих такой нежный и тонкий запах, что от зависти тушуются липа и резеда. Чтобы все стекла были на месте — каждую весну одну-два недостающих вставляет сосед, пропойца, а руки-то, руки золотые, и не за деньги, так, по дружбе! — в траве у дома валялись скакалки и бадминтонные ракетки, пухла от уличной сырости на крыльце разложенная ничком, как цыпленок табака, начатая и забытая кем-то книга. Чтобы белела на кустах зеленая красная смородина, в жаркие дни на заднем дворе нагревалась до опасной температуры «загоральная» раскладушка, по вечерам брякали чашки о блюдца и долго не замолкали чайные разговоры — следы голосов как будто вытканы в застывшем вечернем воздухе. И чтобы в комнате-«фонаре» летними ночами долго-долго не гас свет — одинокая настольная лампа... Дачи бывают разные, особенно в наши дни. Садовые хибары, домики финской сборки, трехэтажные виллы с бассейнами за двухсполовинойметровым забором. Но я всей душой люблю ее, все еще не вымершую (хоть и обшитую местами нелепым сайдингом) настоящую ленинградскую дачу, с ее дачным запахом, дачной посудой, дачными книгами, дачной одеждой и дачными развлечениями — озеро-речка, чай-гости, грядки, чтение, карты-преферанс, заготовка солений и варений, загар, гитарное бреньканье. Как сказал кто-то — очень верно! — «обычно на даче все вертится вокруг двух явлений: еда и погода»... Воистину так — была бы погода и было бы кого покормить всегда почему-то безумно вкусной дачной едой —и можно не ездить ни на какие Ривьеры, ну их, Ривьеры! В Египет вот точно можно не ездить... Еда на даче и впрямь почему-то невероятно вкусна. Съедается все. То, что традиционно не очень-то естся в городе — яичницы, сушки, какие-то печеньки в сахарной обсыпке, какая-то ячневая каша — на даче идет на ура. Простая булка с маслом и с вареньем, которую мы в городе просто презираем, на свежем воздухе, за дачными чаепитиями, трескается за обе щеки, как какой-то небывалый деликатес — и вот уже и в банке с вареньем пусто, и булки ни крошки, пора бежать в магазин, а то и ехать на велосипеде с пакетом, подвешенным на руль. Уберите этого, с руля... Тонкость идиотскому детскому анекдоту придает то, что Сруль — уменьшительное от Израэль, то есть анекдот-то с подтекстом.... Нет, давайте ближе к еде! Дачная еда в корне отличается от городской. Макароны, сырники, драники, даже плебейские сардельки — все это на даче мы едим с удовольствием, заедая свежим хлебом — местным, кирпичом, не пакетированным и в нарезке. На даче можно без всяких гримас со стороны чувства прекрасного съесть макароны с яичницей или суп из курицы с кабачками — до крошки съесть, до капли, и вылизать хлебом тарелку. Дачная еда одновременно элементарна и неповторима — по крайней мере повторение рецептов в других условиях чревато провалом. Салаты из помидоров и огурцов зачастую даже и без масла, только с солью и свежайшим укропчиком. Вареная, обжаренная на сковороде цветная капуста. Кабачки жареные, со сметаной, в сметане, кабачковая икра, кабачки тушеные. Баклажаны. Вареная картошка с копченой рыбой. Окрошка с квасом, свекольник с кефиром, кефир отдельно, вприкуску. И все это из старой, любимой, неизвестно откуда взявшейся —всегда так было — дачной посуды: немного щербатые тарелки, чашки с нелепым рисунком, забракованные в городе, разномастные розеточки для варенья. На даче не работает правило, что есть из посуды с щербиной — к беде. Наоборот, из этой посуды еще и вкусней, родней, что ли... Когда я зимой вспоминаю о даче, мне кажется ценной каждая деталь — и скрип пола на веранде, и спираль от комаров, дымящая в беседке, где идет картежная партия, и запах нагретых сосен, и подбитая чашка с курочкой — еще моего детства... Чай с мятой, выросшей на заднем дворе и зверобоем с луга, пенки с варенья с героически утонувшей осой. И — как отдельные яркие штрихи — вечерние цыплячьи-желтые сферические конфеты, лимонное драже в сахаре, и утренний ярко-белый творог, посыпанный всеми ягодами из сада...


Создание сайта — «Анисайт»


© 2009 «GinzaProject»