Ресторан «МариVanna» — это секретное место, куда можно зайти в любое время и встретить близких людей

Мариванна о студенческих обедах.

- Пойду в кулинарный техникум, - рыдала Зина, - буду стряпать в столовке на заводе! Пропади моя жииииыысь…. Если бы она знала, сколько кулинарных курсов, школ и академий ей придется закончить, сколько мастер-классов вытрудить, сколько разнообразных дипломов, лицензий и сертификатов собрать в толстую серую папку – все, чтобы стать настоящим американским ресторатором, она должно быть, удивилась бы. Тем более, что в результате двух заграничных мужей и прочих прихотей судьбы она без всякого иняза тремя языками владеет свободно, а на четвертом – выражается. …Гневно отринув педагогический институт, Зина поступила на геодезиста-картографа. И через два месяца непонятно зачем съехала в общежитие… Студенческая общага тех лет – далеко не то, что нынешнее общежитие, в котором студенты не могут представить своей жизни без микроволновки, холодильника, стиральных машин. А в некоторых, говорят, и морозильные камеры есть, и гладильные прессы, и мини-сауны, и тренажерные залы. Зинкина общага располагалась в бывшем монастыре, и в узкой длинной комнате-келье с метровыми стенами и продувными окнами-арками с мелким переплетом жили четыре девчонки. На весь коридор полагалась одна кухня с шестью электрическими плитами, на которых постоянно дымно горели чьи-то сбежавшие макарошки. Розеток в комнате было две, с одного и с другого конца. В одну включался масляный обогреватель, в другую – маленький черно-белый телевизор. Роскошь, да и только! Продукты, как положено, вывешивались за окно, в сетке-авоське. Наверное, это анекдот, но все рассказывают, как случай из своей жизни – шел как-то под окном общаги, и вдруг сверху капает кровь! Испугались, вызвали милицию, оказалось – Маша

Иванова мясо за окно вывесила… Погуляй сейчас в интернете по ссылкам «студенческая кухня», «рецепты студенческой кухни» - животики надорвешь от смеха. - Взять пачку свежей сметаны, полкило сыра, банку маринованных огурчиков, две головки красного лука… Ага, а также филе дорады, стейк-рибай и немного красной икры. Во время оно продукты можно было купить только в рабочее время. Магазины работали до шести, до семи, лекции шли до четырех, но вот беда, что к четырем в магазинах, как правило, ничего ценного уже не оставалось – все разбирали утренние домохозяйки, бабушки, выбежавшие в магазин в обеденный перерыв рабочие и служащие… Ни свежей сметаны, ни сыра, ни кабачковой икры – прилавки украшали пирамиды банок морской капусты, серовато-восковые макаронные изделия, задохшаяся в пароксизме мороженная простипома с выражением смертельной муки на лице. Студентам, в полном соответствии с догмами здорового коллективного быта, полагалось харчеваться в столовой. С ее вездесущим запахом тушеной капусты, переваренного чая и мокрой тряпки, пирожками с повидлом без признаков повидла, синюшными котлетами во влажной панировке… Нет, я вовсе не хочу охаять священной ностальгии по студенческим годам, но зачастую гадость столовской еды – одна из наиболее трепетных, мазохистских, ее составляющих… Разбалованной на маминых обедах и бабушкиных пирогах Зинке было сложновато. Она появлялась у нас по выходным, взрослая, бледная, деловитая, и первым делом открывала крышку кастрюли, стоявшей на плите, - а у нас в любое время на плите стояла кастрюля: либо готовилось, либо остывало, либо разогревалось – и засовывала туда нос. А потом сбегались все мы, включая соседку тетю Нюру и ее дочку Светку – и начинали потчевать. - Вот купили пять кило картошки, нажарили, - повествовала Зина с набитым ртом, а мы слушали ее, затаив дыхание, как, должно быть, слушают рассказы про войну, - и Люська, дура, оставила сковородку на плите. Спохватилась – а там уже пусто! Все сожрали! И никто не признается… - Или вот еще, - рассказывала Зина, принимаясь за чай с рулетом, - девочки из четвертой комнаты купили большой мешок риса. И вот теперь они этот рис едят. Вареный-пареный-тушеный-с капустой… Марина – ну, там одна, - говорит, что у нее глаза скоро от этого риса станут, как у вьетнамского партизана! Они этот рис на все меняют – на шпроты, на чай, на мыло – только никто не хочет уже… Отбывала в свою общагу в воскресенье вечером Зинка, нагруженная баночками, сверточками, пакетиками, а мама напутствовала: - Это съешь завтра же, это положи в холод, это разогрей на водяной бане, этим угости подруг, здесь мало, тут только тебе хватит… Все закончилось накануне летней сессии, когда светлой соловьиной ночью комендант поймала ночью в комнате номер три двух парней из ближайшей пожарной части. После этого в общежитии провели «зачистку», выселив всех неблагонадежных, а также тех, у кого есть родственники и свое жилье. Зина, чувствующая себя жертвой произвола, вернулась к родному очагу, и как-то повергла маму в ужас тем, что ела булку с томатной пастой. - Это в память об общежитии… А я все сомневалась, куда же мне пойти учиться? На математика или все-таки на повара? На повара или все-таки на математика? И, как вы думаете, что я выбрала?...


Создание сайта — «Анисайт»


© 2009 «GinzaProject»