Ресторан «МариVanna» — это секретное место, куда можно зайти в любое время и встретить близких людей

О лисичках...

Чем пахнут лисички — апельсинами? Сливочным маслом? Хурмой? Сыром? Чем-то особенным они пахнут, веселым, не специфически грибным, поэтому все грибы — как грибы, а они — лисички.Мелко крошу лисички большим ножом, и думаю — грядет грибной сезон. Скоро любители начнут соревноваться, кто раньше встанет, а профессионалы наденут болотные сапоги и отправятся к «своим» местам. Почему своим? Кто их присвоил? Я вот слышала, что самые знатные грибы родятся там, где были бои, где много солдатиков полегло. Такая грибная легенда.И даже дачники с детишками будут топтаться ближе к обеду в сто раз хоженных-перехоженных общественных березняках, в надежде — а вдруг не все собрали, вдруг пропустили грибок? Ибо есть три вещи, от которых невозможно удержаться, это:— помахать людям, проплывающим на корабле— крикнуть «Ура!», увидев салют— сорвать гриб, даже если его девать некуда, даже если он вырос возле дороги и его есть нельзя. Сорвать и наколоть на сучок — для белочки.

Но это все еще впереди, а сейчас — лисички. Рыжие, кудрявые, упругие — как резиновые — душистые. Милые грибы. Все для людей: и растут семейками, и видны издалека, и червей в них не бывает (разве уж очень старый лис, совсем отрухлявевший), и вредные вещества они, вроде как, впитывают меньше, и ни с кем их не спутаешь — ни тебе ложного белого, ни бледной поганки, ни какого иного подвоха — только искреннее лисичье дружелюбие. Финны из всех грибов признают одни лисички. До чего богаты их леса — и подосиновики, и красненькие, и боровики, ну и всякий разный грибной пролетариат все мастей на выбор — а берут только лисички.А вот итальянцы все больше по белым. Они лисичек не жалуют, у них все, что «кон фунги» — все с белыми. В овощных лавках боровики как на подбор — чуть ли не аршинные, ровные, крепкие, белая гвардия. Лежат в ящиках и пааахнут. На склоне Этны, вплоть до запененной черной лавой вершины, идут дивные леса, светлые солнечные березняки, все разгороженные заборами. И на каждом заборе надпись: «Стой! Частная территория! Сбор грибов воспрещен!»

А на Петроградской стороне, в одном маленьком дворе с квадратом жухлой травы посередине, из которого вырывается к небесам один единственный могучий тополь, и уходит головой далеко ввысь, к небу, за периметр — в этой траве у подножия этого тополя каждый год в августе вырастают шампиньоны. Чего они там забыли, в загазованном центре, на этом клочке земли, обгаженном, извините, всеми собачками, и к концу лета высыхающем до хруста, и как они там вообще появились, и почему вырастают уже добрые семьдесят лет почти каждый год за редким исключением? А почему я знаю — потому что есть в том дворе одна старушка с болонкой (и ее болонка исправно ходит на этот газон), которая уверяет, что шампиньоны под тополем росли еще когда она была девочкой. Тогда их брали и ели, а теперь, конечно нельзя, а они все равно растут. И она, старушка (вместе с болонкой), каждый год в августе ходит вокруг этого тополя и тычет своей палкой в землю, выковыривает комки, переворачивает листья — выросли или нет? Выросли или нет?

Я мелко-мелко режу лисички, чтобы обжарить их на масле — золотистая лисья отрада, которая украсит любое блюдо, кроме, пожалуй, пломбира — и мой старый нос чует грибной сезон. Скоро пособираем грибов, поедим.


Создание сайта — «Анисайт»


© 2009 «GinzaProject»